Баллада о 2-х кадетах 3-го взвода
Баллада о 2-х кадетах 3-го взвода
|
Река времён в своём стремлении Уносит все дела людей И топит в пропасти забвения Народы, царства и царей. А если, что и остаётся Чрез звуки лиры и трубы, То вечности жерлом пожрётся И общей не минёт судьбы.
|
|
Пять лет назад родился фильм
О жизни и судьбе Валерки.
Мы встретились в 2003-м с ним,
В 2008-м с Роленом Никитенко.
У них различная судьба.
И жизнь прошла совсем по-разному,
С Роленом – только что расстались навсегда,
И краткость этих встреч – до боли несуразна.
Валерий Чекман – диссидент и гуманист,
Он принимался Папой в Ватикане.
Ролен – секретный ядерщик и бывший коммунист,
Случайно найден в Интернете нами.
Пришли в училище из разных поселений:
Ролен из Гомеля, Валерка с Черновца.
Попали оба в третье отделение,
В команду долгожителя Ворончука.
Валерка вспоминал, что был во взводе парией,
Ещё и с Гришей Пекарем, напару.
А Никитенко выше был не только ростом,
Превосходил он нас – и интеллектом, просто.
Ролен блистал по всем предметам,
Но был, по интересам, технарём.
Валерка и зимой, и летом.
Был Достоевским увлечён.
Но оба увлекались спортом.
Ролен – разнообразный чемпион,
Валерка, утвердиться чтобы,
За Никитенкою тянулся он.
Ролен был белорусом и хохлом,
По маме, папе, соответственно,
А Чекман – по фамилии – жидом,
Что было для Валеры – безответственно!
И этот груз фамильного жидовстсва
Висел над ним и в Киеве, и в Минске.
В Литву сбежал. И там его потомство
Чекмонасами стало списком.
Валерка – вольный человек,
И сам избрал свою судьбу.
Ролена за колючку заперли навек,
Он миссию принял свою.
Свобода – лучше НЕСВОБОДЫ –
Провозгласил Медвед, своею милостью.
Но за колючкой стала для Ролена НЕСВОБОДА –
ОСОЗНАННОЙ НЕОБХОДИМОСТЬЮ.
Стал Никитенко кузнецом,
Кующим ядерно-ракетный щит отчизны,
А Чекман – в филологии спецом,
В среде лингвистов, общепризнанным.
Ролена стерегли спецслужбы,
А за рубеж – и думать не моги.
С коллегами в Европе был Валерий дружен,
И больше года жил в Норве–гии.
Не только ядерных проблем
Исследователем был Ролен,
Он лес валил и строил дом,
Мы, с Пекарем, бывали в нём.
Нас угощали там вином,
Но не болгарским, не венгерским,-
Вином поили – НИКИТЕНСКИМ!
Он виноград в саду своём.
Выращивал годами, между дел,
И скрупулёзен был во всём –
Как ядерщик и …настоящий винодел.
Валерка дом свой не построил,
И не возделывал свой сад…
Но много языков освоил,
И в них ему – сам чёрт не брат.
А что он пил – то мне неведомо –
Я ж не был в доме у него.
Но собственного сада не было,
И, значит, импортное пил вино.
В России жизнь идёт под управлением чиновников,
Которых именуют – ГОСУДАРСТВОМ.
Чинуш у государя слишком много,
Все блага делят меж собой «по – братски».
Ролен наградами отмечен,
Гос.премии – лауреат.
И «Жигулёнок» его вечен,
Ему – годочков тридцать пять.
На вечной «двойке» в Минск мотался,
Пока не рухнул наш Союз.
Но вне колючки сад достался,
И в этом–то был главный плюс.
Когда ж Союз накрылся, в тот же Минск,
Из Вильнюса стал Чекман ездить.
Но не на «Ладе», в этом – писк –
Что ездил он на «Мерседесе».
А деток у обоих – точно в точь:
Ролен – отец двух сыновей,
А у Валеры – сын и дочь,
А у неё в Марселе – троица детей.
Сын Томас холост был недавно,
И он филологом не стал.
А сыновья Ролена – оба,
Пошли по папиным стопам.
Валерку выдвигали в депутаты Сейма,
(Он ратовал за независимость Литвы),
И предлагали должность омбудсмена,
Он с Ландбергисом был на ТЫ.
Но к Ландсбергису относился плохо.
Валерка был оратор и танцор,
А хобби было у него – фольклор.
Политика считал лгуном и лохом.
Закрыт, как ядерщик, был наш Ролен,
И с этим, видимо, смирился.
И, если бы не Интернет,
В июне бы у нас не появился.
И не было бы фильма о Ролене,
И спутнице его, по жизни, Лене.
Но и Валерка отыскался в Интернете.
Я разместил на сайте СВУ призыв –
«Откликнуться – кто всё ещё на этом свете»….
Он – первым сообщил –«Друзья, я жив»!
И рад был встрече, как никто,
Он с Лёнею плясал, отбросив палки,
Я поражался мужеству его,
Не в ней ли жизни и судьбы его – разгадка.
Когда нашёлся, был смертельно болен.
Рак пожирал все органы и ноги,
Но в Киев выехал по доброй воле,
Он знал – осталось жить немного.
Ролена, тоже, ждали в Киеве,
Но в августе 2008-го.
Спецслужбы намекнули, видимо,
Чтоб не рассчитывал на выезд много.
И встреча в Киеве не состоялась,
Хотя народом очень ожидалась.
Кадетский не избалован народ,
Немало среди нас «подпольщиков»:
Я – Прибытковского зазвать не смог,
А Мастрюкова видел лишь на фото.
В кардиологии, под капельницей влёжку.
С иголкой в вене, наблюдая понемножку
Как капает в меня живительный раствор,
Я продолжаю о кадетах разговор.
В 2004-м собирались в Вильнюс в мае,
Валерка рвался завезти нас в Минск,
(С любовью вспоминал о белорусском крае),
Но он до новой встречи не дожил.
Мне дочь писала – как остряк и язва,
Любимец у коллег, своих детей,
Свои же похороны – в день рожденья, разве
Не превратил он для своих друзей.
Баллада эта – не о детях, она отцам посвящена,
И в ожидании коронАро-графии
Я возвращаюсь в прошлое, туда,
Где сохранились только фотографии.
В судьбе Валерки больше драмы.
Не только в детстве, в жизни всей:
Уход предсмертный от своей мадам,
И смерть в квартире, - не своей.
Семь месяцев из фотографий, писем,
И записи на видео, семиминутной,
Явился о Валерке фильм
«Жизнь и судьба» - о жизни нашей смутной.
А «Наш Ролен» рождён за две недели,
На видео заснято больше двух часов.
Я обещал его закончить к Юбилею,
И к Юбилею будет он готов.
Названье фильма посчитал удачей,
Чем мне так близок наш Ролен:
Своею простотой, открытостью, тем паче –
Самоиронией своей.
Всей прошлой жизни антиподы,
Их снова сблизил жизни рок –
Ролен Валерку пережил немного,
Обоим рак урезал жизни срок.
На похороны в Снежинск не попали.
Два кладбища, но оба за колючкой.
Но и к Валерке в Вильнюс только в мае
Описанное подытожу, как сумею:
В ужасные родились времена,
В училище судьба нас собрала
И разбросала вновь – по Украине и Рассее.
Как эти два кадета наших.
Мы – разные, по жизни и судьбе,
Одним достались только «каши».
Другие каш не знали, вообще.
Но большинство живёт в столицах,
Или губернских городах,
И выехать на Запад не стремится,
По крайней мере, - на словах.
Без комплексов, однако, дети наши:
Во Флориде живут мой сын и внук,
А в Филадельфии – сын Толи Узиенко,
В Германии – дочь Левина с детьми и мужем Сашей.
Уверен – перечень не весь,
И будет дальше расширяться,
С условием, что здесь, сейчас,
Железный занавес не будет опускаться.
И дай им бог – другой страны,
Без «суверенов» и «Ед.Россов»,
И чтоб повсюду выезжать могли
Все, даже те, и чьи отцы поглядывают на Европу косо.
И нам встречаться надо в ресторане,
А не в посмертных фильмах на экране.
Ценить всё то, что нам отпущено судьбой.
И в этом – быть самим собой.
А.Червоный. 15 ноября, 2009г.
ЭПИЛОГ
Мы болезни лечим
Мы не верим в бредни,
В суматохе буден
Тянем день за днём.
Но тому не легче,
Кто уйдёт последним –
Ведь заплакать будет
Некому о нём.
А. Городницкий.
- Блог пользователя Червоный
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии
