Изображение пользователя virkv.

Родники мои серебряные – золотые Ваши россыпи

 


Родники мои серебряные – золотые Ваши россыпи


 

        Поэзия пришла ко мне рано и как-то
неожиданно. В 6-ом классе общеобразовательной школы № 5 г. Николаева нам  задали написать сочинение на тему « Времена года».
Надо сказать, что в то время писака я был никакой, не говоря уже о поэзии. Но
тут на меня как что-то снизошло, как будто-бы сверху. В течение  часа мне удалось изобразить сочинение в
поэтическом раскладе. Случай в масштабах отдельно взятой школы получился
вопиющий.  Мое сочинение поместили на
доске объявлений и затем переместили в школьный музей,  в  рублику величайших достижений. От
произошедшего я первое время «парил» высоко над всеми. Меня без процедуры
кастинга на совете пионерской дружины приняли в редколлегию школьной
стенгазеты. Затем меня несколько раз пытались направить на  различные конкурсы молодых талантов.  Но талант затерли назойливостью, и он пропал  также неожиданно, как и возник. В дальнейшее
ко мне еще долго приставали с предложениями показать себя, но талант больше  не давал о себе знать.

      Несколько позже
с поэзией я встретился в стенах суворовского училища.  Для нас воспитанников предоставлялась
возможность сделать подписку дефицитной «Библиотеки Огонька».  Из многого диковинного, что присутствовало в
Огоньковском  прайсе,  я выбрал пятитомник  С. Есенина. 
В то время на творчестве этого поэта стояло табу  и командование расценило мой выбор как идеологическую
диверсию. Боясь за мою еще не окрепшую психику, офицер- воспитатель «диетически»
сформулировал свое отношение к совершенному мной проступку типа: « Ну, ты даешь!Ты
что, на Агнию Барто  не мог подписаться?
Не было бы лишних вопросов». Тем не менее, подписка состоялось, и чтобы не
раздражать моих командиров, книги  ушли
на домашний адрес. Одновременно  с  Есениным я заинтересовался и творчеством
Маяковского. Его поэзия легла на мою душу своей футуричностью.

      В следующий
раз  моя встреча  с поэзией произошла  в 1980 году. Тогда меня командировали в Москву
повышать квалификацию на всесоюзных высших офицерских курсах.  В то время я был увлечен творчеством   В. Высотского и  решил воспользоваться возможностью посетить
памятные места, связанные с этим великим именем.  Первое, что пришло на ум почитателя таланта, был,
конечно, Театр на Таганке. Прежде чем отправиться на дело я выбрал из состава  учебной группы самого уважаемого офицера.  Аксакал по поему  замыслу должен был обеспечить реализацию идеи
в форс-мажорной ситуации.

        И вот мы
прибыли  в театру и стали тасоваться в
многочисленной толпе жаждущих искусства за долго до подхода к театру. Униформа
сделала свое, и нас пустили в помещение, где располагались кассы. Не смотря на
жесточайшую селекцию улицы от офиса, помещение не пустовало. Но  у самого заветного отверстия чинно стояло не
больше двух-трех человек. Присмотревшись к окружающим, я заметил, что
идиллическую иллюзию  создает
театрального вида человек с остатками грима на лице и голосом Левитана при
оглашении сводок Совинформбюро. 
Отдельные лица подходили к театральному человеку и ,непосредственно,
прикоснувшись своими губами к его уху что-то нашептывали. Навыки обучаемого, но
не  состоявшегося разведчика, позволили
расшифровать отдельные фразы типа: --для МИД – два билета, для МВД  - два билета, от КГБ – 3. Из подслушанного
стало ясно, что мое алиби: типа для отличников боевой и политической подготовки
Советской Армии,  здесь не катит. Устав
от наседавших, театрал начал отступать к двери с табличкой «Директор».
Пристроившись сзади,  нога-в ногу, я
церемониальным  маршем сопроводил
директора на его рабочее место. Почувствовал назойливость сопровождения,
театрал попытался прикрыть передо мной дверь, но своевременно подставленная нога
сделала эту попытку никчемной. Сделать больно моей ноге у него тоже не
получилось.  Да и что с ней могло
случиться в сапоге-то? В общем, в кабинет мы проникли вдвоем с аксакалом, не
считая директора.  Не давая директору
занять преимущественную позицию  в
кресле,  я коротко изложил суть  челобитной. Директор быстро впитал суть и тоже
коротко спросил: - сколько? Не теряя напора 
я выстрелил: - двадцать. И все Отличники? Засомневался директор, но
быстро согласился. Какие спектакли хотели бы посетить? И тут я потерял себя,
что-то сказать. Надежда на аксакала  отмерла,
не успел зародиться. Ну как он там за Уралом мог разглядеть афиши Театра на
Таганке? Немую сцену я сорвал молниеносно:- слышишь ты, реквизит театральный,
предложи что-нибудь, как себе. В результате мы получили по двадцать билетов на
постановку «Работа, есть работа …», спектакль по песням уличного шансона, но
уже без  В. Высотского и, что-то там про
Красную Армию: - постановка по песням времен гражданской войны.

      И вот, наконец,  мы в культовом  храме 
Мельпомены согласно дате купленных билетов.  Театр в архитектурном и впечатлительном плане,
конечно,  великолепен.  

    Из памятного
о  В. Высоцком в фойе театра
присутствовал лишь гвоздь, эпитафия под которым гласила, что: «Здесь некогда
висела артистическая гитара Высоцкого.  Администрация
театра будет признательна всем, кто  за
вознаграждение  намекнет или даже укажет,
куда и кем она пропала». К сожалению, от 
спектаклей без  В.Высоцкого
впечатление получилось в целом – никакое.

    Несколько позже,
в  развитие темы поэзии, было посещение  Ваганьковского кладбища, где покоятся
знаменитости. Сразу при входе - памятник В.Высоцкому – это конечно что-то.
Это  не только можно посмотреть, но и  понять, а заодно и осознать, кого и что мы
потеряли.

      Чуть левее и
подальше от входа расположились могила Есенина. 
Тишину и одиночество  некрополя
демонстративно демаскировали две группы поклонников С. Есенина и В.Маяковского.    Негатив
между конфликтующими сторонами был настолько бурным, а расстояния между
собравшимися было настолько невелико, что достаточно было одного небрежно
брошенного камня, чтобы из искры возгорелось пламя.  Обе группы источали в адрес друг друга
какие-то речитативы, выражающие гнев, пренебрежение, оскорбление и даже
ругательства. Вот так две великие творческие личности, конфликтовавшие при
жизни, не получили успокоение и на небесах.

    Свою признательность  моим поэтам выражаю в названии, перефразируя
известные стихи: - « Дом хрустальный на горе для Вас. Сам, как пес в цепи, так
и врос.  Золотые Ваши россыпи - родники
моего творчества».

Июль 2017г.                                                                                                                                   
Владимир Раков